1968 г. Кошка в вентиляции
(Глава моих мемуаров "Вспомнилось, что жил... " http://www.proza.ru/avtor/dom24a )

Это произошло, когда я учился в первом или втором классе, потому как я помню, что бабка была еще жива и не просто жива, а еще свободно передвигалась по квартире.

Все началось с того, что я пошел вечером в туалет по большому делу. Прямо над унитазом из стены торчал здоровенный вентиляционный короб, закрытый металлической решеткой с достаточно частыми отверстиями. Поскольку мы жили на последнем этаже, то есть практически у самого начала вентиляционной шахты, в нем часто слышались какие-то порою просто фантастические завывания ветра, которыми я иногда, сидя на унитазе заслушивался. Быть может эта особенность нашей вентиляции и привила мне любовь к музыке.

Но в этот раз к привычному подвыванию ветра примешивался еще какой-то звук, который я еще и не понял, еще и толком не расслышал, но почувствовал в нем какую-то беду, опасность и неприятность. Я постарался отвлечься, вышел из туалета, но услышанный звук не давал мне покоя. Сделав вид, что хочу помыть руки (у нас совмещенный санузел) я зашел в туалет и прислушался…

Завыл ветер и к этому ветру примешались такие же завывающие скорбные звуки. Я стал все больше и больше уверяться в том, что эти звуки принадлежат живому существу. Я слушал и слушал… и вдруг расслышал: «мя-у-у-у-у-у! мя-у-у-у-у-у!»

Кошка! Догадался я!

«Мама! Там кошка, там кошка!» - с такими возгласами я ворвался в комнату. «Какая кошка?» - удивленно спросила мать, но не мешкая прошла со мною в туалет. Теперь уже звуки «мяу» раздавались очень громко и отчетливо. Стало ясно, что кошка приближается к нам. Мать заголосила так, что мне стало страшно…

«Мама, там в вентиляции кошка! Она кричит! Что делать? Она сдохнет и будет вонять» - запричитала мать, как всегда она делал в тех случаях, когда не знала, что надо делать. Бабка отвпетила ей очень спокойно, что кошку надо вынуть. Но только кому? Времени уже поздний вечер, телефона у нас тогда не было, поэтому позвонить мастерам ЖЭКа мы не могли, да и сам ЖЭК был уже закрыт. Хороших знакомых мужского пола, которые могли прийти и вытащить кошку, у матери не было. Поэтому она понеслась к слесарю-сантехнику Василию Ивановичу, который по счастью жил в соседнем доме. Но тот оказался пьян, хотя и не мертвецки, но пьян и отказался идти на пятый этаж, чтобы тащить из вентиляции какую-то кошку. Вот завтра утром начнется рабочий дань и попробуем ее вынуть.

А когда мать сказала, что ей придется всю ночь слушать дикие кошачии крики, он ответил, что не хрена было совать кошку в трубу и прогнал ее прочь. В те годы пролетарской гегемонии такое было в порядке вещей. Человек, стоящий намного ниже вас по социальной и имущественной лестнице, имел право задавать тон, поскольку блы неподсуден «как представитель пролетариата». Поэтому уборщица, моющая пол могла кричать на людей, чтобы они разошлись и не мешали ей работать, а сантехник мог оскорблять и унижать людей, потому что был единственным лицом, которое могло выполнять какие-то работы, поскольку имел инструмент и материалы, которые в то жуткое советское время в магазинах не продавались.

От слесаря мать пришла со слезами на глазах. Ничего не оставалось как тащить кошку самим. Мать начала с того, что стала кричать «кис-кис» в надежде на то, что кошка сама придет по трубам. Но этого не произошло. Кошка, судя по мяву, оставалась на том же самом расстоянии. Тогда мать, при помощи молотка и отвертки, отодрала решетку от вентиляционного короба и, вставши на табурет, попыталась заглянуть внутрь. Но в трубе было темно и она ничего не увидела, поэтому взяла у меня какой-то фонарик и стала им светить, но батарейки были разряжены и он в считанные секунды потух. Других батарей у нас не было, да и в магазине они были дефицитом. Тогда мать стала светить свечкой и тыкать какой-то палкой в вентиляционную трубу с жутким грохотом.

Кошка, и так испуганная до смерти, пребывающая в темноте и тесноте, совсем обезумела от этого и стала рваться изо всех сил – было слышно как она скребет когтями и чем-то грохочет. Все это продолжалось минут пятнадцать, но ни к чему не привело.

Бабка сказала, что надо принести что-нибудь вкусное, чтобы кошка пошла на запах, поскольку у них очень острый нюх, и предложила рыбу, сославшись на то, что рыба для кошек – большой деликатес, так как птичку или мышку они могут поймать, а рыбу – нет. С этими словами она отправилась на кухню за рыбой, откуда вскорости донесся отвратительнейший запах селедки, который я не мог переносить с самого рождения. Но бабка вернулась с кусочком какой-то другой, приятно пахнущей рыбы, вероятно трески. Мать подпихнула кусок рыбы в трубу и стала ждать. Но кошка не приближалась, а продолжала орать на отдалении. К сожалению, вытащить кусок рыбы мать не смогла, поскольку далеко его пропихнула, отчего расстроилась еще больше представив что будет вонять и дохлая кошка и тухлая рыба.

Мать пришла в полное отчаяние и стала колотить палкой внутри трубы с какими-то жуткими привываниями: «пошла… пошла прочь.. пошла… кошка». Кошка завторила ей громким мявом и шебуршанием, на фоне которого отчетливо слышались звуки падающих камешков. Мать зажгла свечу и посветила в трубу. В рваном свете было видно, что труба, которая шла от нас внутри стены, заканчивалась небольшой камерой в которой сверху было отверстие из которого выпадали обломки кирпичей. Видимо вверх шла та труба, где и сидела поганая кошка.

Мать утроила усилия и стала еще громче орать и стучать палкой. Это продолжалось всего несколько минут после чего раздался звук, чем-то напоминающий звук спускаемого унитаза и мать дико заорала: «Хво-о-о-ст!» Оказывается она не погасила свечу и увидела, что из верхнего отверстия камеры появился кошачий хвост.

Победа была уже близка. Мать ухватила палку за самый-самый кончик и смогла несколько раз вмазать ей по кошкиному хвосту. Кошка опять душераздерающе заорала и вывалилась в камеру с громким шумом и облаком пыли. Мать соскочила с табуретки на пол и я увидел, как пыль седым облачком вытекает из вентиляционного короба. Мать стала кискать, но кошка в коробе не появлялась.

Тогда снова встав на табуретку она засунула в трубу руку и наткнулась на мягкую кошачью шерсть. Победа! Кошка была уже рядом! Почему кошка застряла в трубе на полдороге – осталось тайной, но матери пришлось проявить чудеса изобретательности, чтобы вытащить из-под застрявшей кошки передние лапки, потом за них и вытащить саму кошку, вместе с мусором и пылью, которые сразу же заполнили весь санузел.

Кошка была не жива и не мертва. Положенная в прихожей на пол, она продолжала лежать, не обращая внимание на бабку, которая обтирала и вычесывала ее от пыли. Но когда появилось блюдечко с молоком, оживилась, а после кусочка рыбки и вообще ожила – в стала на лапки и пошла к двери громко оря на ходу. Стало ясно – требует выпустить на волю. Мать проводила ее до первого этажа, выпустила на улицу и та убежала… больше мы ее не видели.

Чья это была кошка и как она попала в вентиляционную трубу осталось загадкой. Бабка, которая, как все умирающие люди, винила во всем молодежь, считала, что мальчишки специально засунули кошку в трубу, чтобы она орала и пугала людей. Мать же считала, что кошка сама провалилась в трубу, полезши на чердак за голубями или голубиными яйцами. Второе мне кажется более правдоподобным, поскольку, если бы кошку кто-то совал в трубу, значит он бы ходил по потолку, а шаги на чердаке раздавались очень звучно, мы это слышали, когда там ходили мастера, проводящие телепровода.

Значит кошка провалилась сама, без посторонней помощи. А сделать ей это было легко, поскольку на чердаке пол был покрыт достаточно толстым слоем строительного мусора, который мы сами видели, когда в более старшем возрасте лазали на чердак, строя голубятню. Какие-то кучи, ямы, обломки кирпичей – все это хаотично валялось вокруг, а что под ними – пол или какая-то яма – оставалось загадкой. Кошке повезло, что она провалилась практически прямо к нам, а не застряла где-то меду нашим и четвертым этажом. Никто бы ее тогда не вынул и она бы сдохла и воняла на весь дом несколько месяцев – вот был бы ужас!