В одну реку нельзя войти дважды, - изрек Гераклит, и все согласились, - крылатое слово. Все согласились, но не все поняли (или не все запомнили). До сих пор сплошь и рядом встречаешь эту формулу искаженной до неузнаваемости: «В одну воду нельзя войти дважды». Но, помилуйте, да почему же нельзя? В реку нельзя, потому что она течет и вода в ней проточная, - а вот в какой-нибудь тазик. В банную шайку, о которой писал Зощенко. Ступи в нее, выйди, снова ступи – а вода всё та же. Пить ее, конечно, нельзя, да никто и не пьет, но вода-то одна и та же. Разве что с каждым разом становится чуть грязнее…

Я завел разговор о литературных премиях, но прежде чем продолжить его на конкретном уровне, отвлекусь еще на мгновение. В том же рассказе Зощенко «В бане» описывается гражданин, моющийся в трех шайках сразу: в одной моется, в другую ноги опустил, а третью рукой придерживает, чтобы не унесли. И это, знаете ли, тоже имеет к отечественным литературным премиям самое непосредственное отношение – и к каждой из них порознь, и, главное, ко всем вкупе.

Их вообще-то три главных – «Русский Букер», «Нацбест» и «Большая книга» (в порядке возникновения). Были еще две, претендовавшие на статус главных, - «Антибукер» и Премия имени Аполлона Григорьева, - но обе со временем испустили дух. Есть еще несколько полуглавных – «НОС», «Дебют», «Русская премия», «Повести Белкина», - но всё это, разумеется, кардебалет, хотя и по разным причинам. Есть «Поэт» - но не все умеют в столбик. Есть премии денежно весомые, но репутационно нулевые (если не отрицательные), но речь сейчас не о них. Вот умерла год назад одна из них – «Триумф» от Бориса Березовского – и никто этого не заметил.

У каждой премии свой четко прописанный, хотя не всегда столь же точно соблюдаемый регламент и свои традиции. Скажем, «Русский Букер» поначалу присуждали только за романы (потом это отменили) – и все наши прозаики тут же принялись обзывать романами повести, а то и рассказы – и, скажем, Владимир Маканин получил своего «Букера» за рассказ. Однако свирепость российских законов смягчается, как известно, необязательностью их исполнения. Председательница первого же букеровского жюри Алла Латынина отчеканила: «Романом считается то, что жюри считает романом» - и раз и навсегда закрыла спорную тему.

У ее дочери Юлии Латыниной с российскими премиями как-то не складывается, а вот сочинение Марии Рыбаковой - дочери знаменитой советской и постсоветской критикессы Натальи Ивановой – вошло год назад в несколько шорт-листов сразу. И не беда, что премии были прозаическими, а «Гнедич» Рыбаковой написан стихами, - зато она родная внучка «Кортика со Сталиным» (Анатолия Рыбакова), а ее мама либо сама входит в большинство премиальных оргкомитетов и жюри, либо делегирует эти приятно-обременительные обязанности сослуживцу и начальнику по «Знамени» Сергею Чупринину.

Речь, однако, о другом. Существовали и существуют некие неписаные правила – как для внутреннего употребления в рамках одной премии, так и для перекрестного опыления (точнее, наоборот, - направленные против перекрестного опыления). Вот они-то в последнее время пошли вкривь и вкось – и, похоже, этот процесс достигнет апофигея как раз нынешней осенью. По меньшей мере, трудно представить, что именно может подобному развитию событий воспрепятствовать.

Из неписаных правил внутреннего распорядка было «в одни руки больше одной премии не давать». Это правило было впервые нарушено «Нацбестом» год назад – лауреатом повторно стал Дмитрий Быков. Правда, оргкомитет оштрафовал его за неявку на заключительную церемонию без уважительной причины и за оскорбительные высказывания по адресу самого оргкомитета (здесь, правда, уважительная причина у Быкова как раз была) на всю сумму денежного вознаграждения, однако прецедент был тем самым создан.

И сразу вслед за «Нацбестом» по тому же пути пошла «Большая книга», отметившая все тот же роман «Остромов» - и сделавшая тем самым Быкова дважды лауреатом (правда, на сей раз не первой, а третьей степени – по несколько сомнительной аналогии с орденом «За заслуги перед Отечеством» разных степеней, который тоже может присуждаться несколько раз, причем не обязательно по возрастающей, а в произвольном порядке: сначала, допустим, вторая степень, потом четвертая). Несколько забегая вперед, отмечу, что сейчас «Остромов» претендует и на «Русского Букера».

Межпремиальных неписаных правил два: 1) не давать две крупные премии за одно и то же произведение; 2) вообще не награждать своей премией писателя, уже удостоенного одной из двух остальных. Первое правило нарушила «Большая книга» (причем сразу дважды), в первый же год своего существования отдав премию первой степени Быкову за жизнеописание «Пастернак», а премию третьей степени – роману Михаила Шишкина «Венерин волос» (книгам, отмеченным «Нацбестом-2006» и «Нацбестом-2005» соответственно).

Второе правило первым нарушил «Нацбест», провозгласив лауреатом Шишкина, уже успевшего к тому времени получить «Русского Букера» (правда, за другой роман). К настоящему времени это правило (напомню, как и все вышеперечисленные, неписаное) практически отменено: лауреаты «Русского Букера» Александр Иличевский и Людмила Улицкая и лауреаты «Нацбеста» Виктор Пелевин и Леонид Юзефович получают «Большую книгу» разных степеней - и никого это уже не смущает. Чуть консервативней (но только в этом отношении) выглядит «Русский Букер», демонстративно обнесший Юзефовича («Журавли и карлики») и Александра Терехова («Каменный мост») как свежеиспеченных лауреатов «Большой книги», присуждаемой, как известно, ровно за неделю до «Русского Букера».

Все три неписаных правила, о которых речь шла выше, проистекают из каждый раз подразумеваемого, хотя далеко не всегда озвучиваемого, риторического вопроса: «А морда не треснет?», который члены всевозможных жюри вольно или невольно адресуют лауреатам прошлых лет; но ни в один писаный регламент подобные ограничения не входят. Международная практика в этом отношении неоднородна: скажем, британского (то есть настоящего) «Букера» можно получить несколько раз, даже несколько раз подряд, а вот самая престижная в Германии премия имени Генриха Клейста присуждается лишь единожды. В СССР были ограничения на Ленинские премии, но не на Сталинские (позже государственные). Наконец, Нобелевскую премию по литературе можно получить лишь один раз – и при всей невозмутимости шведов нельзя не усмотреть в этом все того же сакраментального (и саркастического) восклицания: «А морда не треснет?»

Аргументы и за, и против вышеперечисленных неписаных правил достаточно весомы. И дело тут не только в клановых, чтобы не сказать мафиозных играх. Рассмотрим ситуацию, сложившуюся вокруг Виктора Пелевина, держащегося принципиально вне всяческих литературных тусовок. Плодовитый и дисциплинированный писатель, он по договору с издательством выпускает ровно по книге в год (каждый раз – в декабре). И, по идее, практически любая его книга является конкурентоспособной в премиальном ряду, а значит, может претендовать на каждую из трех премий (а то и на все три сразу) – и оказываться отмеченной ею год за годом… Так что же, отдать все премии Пелевину – или, напротив, изгнать его из премиальных раскладов, - он ведь и так, поди, много зарабатывает, а значит, его мало кому знакомая «морда» трещит в и без этого?

В таком решении (письменном, по регламенту, а не устном) имелась бы своя логика. Основанная на тройственной природе самого премирования: литературная премия – это и ежегодная золотая медаль чемпиону, и так называемый кубок прогресса, и, вместе с тем, номинация «Открытие года». Чемпионом Пелевин быть может, открытием, естественно, уже нет, а вот с кубком прогресса – вопрос открытый. Ведь ничто не мешает популярному прозаику, пишущему и без того на «чемпионском» уровне, вдруг выдать на гора шедевр на уровне «Чапаева и Пустоты» - и что же, вы и в таком случае прикажете нам проигнорировать этот факт – и демонстративно присудить премию кому бы то ни было (кому угодно) другому?

Или вот ситуация с пишущим, напротив, не столько мало, сколько редко Александром Тереховым. Его «Каменный мост» получил «Большую книгу» второй степени, а недавние «Немцы» - «Нацбест» - и сейчас претендуют на «Русского Букера». Роман «Немцы», на мой взгляд, несколько слабее «Каменного моста», - но, тем не менее, выглядит в букеровском лонг-листе из 24 позиций очевидным фаворитом. Равно как и вопиюще скандально его отсутствие в шорт-листе из 12 позиций «Большой книги». То есть, вернее, «Немцы» выглядели бы фаворитом, не существуй неопределенности в вопросе о том, не прибегнет ли жюри по отношению к самому писателю к неписаному правилу «нетреснувшей морды».

А рядом ведь Иличевский, рядом Славникова, рядом Волос – букеровские лауреаты прошлых лет. А рядом – лауреат «Нацбеста» и «Супернацбеста» Прилепин, рядом, наконец, Быков… И что-то мне подсказывает, что неписаное правило «нетреснувшей морды» непременно применят к Прилепину и Терехову и вполне могут проигнорировать в случае с Иличевским и Славниковой. Про Быкова судить не берусь: здесь, как и год назад, наверняка вмешаются внелитературные обстоятельства, причем, если тогда – на фоне оглушительного успеха «Гражданина поэта» - они однозначно работали за него (и на него), то сейчас могут сработать как за, так и против.

Я резюмирую. Вышеперечисленные неписаные правила существуют – и совершенно понятно, почему. Не понятно другое: почему они так и остаются неписаными (и, вместе с тем, не отмененными), а значит, и не формализованными, а значит, и поддающимися сколь угодно субъективной, а то и мафиозной интерпретации в духе пресловутого: «Этому дам, а этому не дам». Соблюди все эти правила честно – и «Букера» получит Юрий Буйда за «Синюю кровь» или Сергей Носов за «Франсуазу». Откажись от их применения – и премия достанется Терехову за «Немцев». А в нынешнем взвихренно-взболтанном состоянии возможно буквально всё, что угодно, а значит, подозревать нужно самое худшее или, вернее, самое усредненное: какого-нибудь Андрея Дмитриева, какого-нибудь Александра Мелихова (а то и Николая Крыщука), какого-нибудь Алексея Слаповского.

Аналогичная ситуация сложилась в «Большой книге», разве что тут дело осложнено наличием трех наград сразу (то есть трех премий, каждая из которых весьма солидна) и почетной премии типа «вклад за вклад», которую наверняка получит 93-летний Даниил Гранин... А пока суд да дело, обращает на себя внимание тот прискорбный факт, что председатель букеровского жюри Самуил Лурье (Петербург) и председатель коллегии экспертов «Большой книги» Михаил Бутов («Новый мир») провели в свои списки столько: земляков – первый, а сослуживцев – второй, сколько в Питере народу не живет, а в журнале «Новый мир» не работает. И тут уж, знаете, не до правил, писаных или нет, и уж подавно – не до литературы; тут минимальные приличия соблюсти бы.

Виктор Топоров