«Все, что написано – объяснения, толкования работ – совершенно излишне. Тайну, загадку изображения как такового вообще невозможно изложить словами», – говорил Иван Чуйков. Тем не менее он пытался – и у него получалось. Далеко не все художники владеют словом – их материал иной. Но художники-концептуалисты, как правило, им владели – поскольку смысл их деятельности, собственно, отчасти и состоял в исследовании границ между словом и изображением: зачастую концептуалистские произведения сводятся в комментарию или к документации реально отсутствующего картинного образа. Иван Чуйков (1935–2020), классик российского неподцензурного искусства, в отличие от многих своих коллег, занимался подобного рода исследованиями, не выходя из изобразительного поля, – его словесный и аналитический дар реализовался в интервью и письмах. Из них он сам составил эту книгу, но, к сожалению, не успел увидеть ее изданной. При этом книга представляет не только автора. Она позволяет рассмотреть изнутри то художественное движение, которому автор принадлежал и в котором был одной из главных фигур, – но рассмотреть в очень индивидуальной оптике, оптике прирожденного живописца, человека «зрительного таланта». «У меня всё начинается не с какой-то идеи, которую нужно представить в картине, объекте или инсталляции, а всегда с некоей визуальной идеи, визуального образа – просто хочется, требуется сделать вот такую картину, вот такую инсталляцию. А все объяснения – a posteriori – попытки рационально объяснить, понять самому, в чем дело».
Анни-Мари про Демина: Леди, которая любила лошадей (Любовная фантастика)
07 05
pulochka, мышки плакали, но продолжали жрать кактус. Вы уже не впервые жалуетесь, как вам не нравится язык Деминой, да насколько вам трудно воспринимать текст, и вот мрачно, понимаешь. Вопрос: зачем мучиться и читать, если оно не заходит? Страдания очищают?
Isais про Робертс: Королевский гамбит [The King's Gambit ru] (Исторический детектив)
07 05
То же место в то же время, что и в цикле Ст. Сейлора "Roma sub rosa" -- те же исторические персонажи и события, заговоры и убийства. Но как же скуууууушно по сравнению с Сейлором! Оценка: неплохо
Никос Костакис про Вязовский: Кодекс врача [litres] (Альтернативная история, Попаданцы)
05 05
– Полиция бы сразу доложила, – покачала головой княгиня, подошла к одной из икон. – Смотрите, Евгений Александрович! Какая тут древняя роспись
__________
Княгиня (!) называет иконы росписью.
Окультуренная княгиня.